Этнополис

Оксана Эдуардовна Хунхеева

Начинающий дизайнер бурятских национальных костюмов
Сегодня в гостях у Этнополиса начинающий дизайнер бурятских национальных костюмов Оксана Хунхеева. Мы поговорили о множестве аспектов в пошиве бурятских костюмов, коснулись темы становления личности и важности сохранения памяти своих предков.
«Мы должны уважать свою и чужую культуры, я старалась это продвигать»
Здравствуйте, Оксана!
— Здравствуйте!
Вы дизайнер бурятских национальных костюмов. Скажите костюмы, которые вы делаете праздничные или повседневные? И в чем их различие?
— Я не могу назвать себя дизайнером, потому что специально нигде не училась и не заканчивала курсы швеи, дизайнера. Традиционные бурятские наряды отличаются яркостью цветов. Также она должна быть практичная. Орнаменты, узоры должны обязательно обозначать принадлежность к своему роду. Повседневная стилизованная одежда должна быть попроще, но с элементами национальной культуры. Однако все зависит от запросов клиента. Если девушки заказывают одежду на праздничные мероприятия, то конечно хотят что-то яркое. И если для европейца это непривычно, то для нас это более обыденно.
Вы занимаетесь шитьем на профессиональном уровне. Когда вы начали совершенствоваться в данной практике?
— Я с детства хотела быть швеей, шила одежду куклам. Но жизнь заставила забыть о детских мечтах, и я закончила психологический факультет ИГУ. После окончания случайно попала работать в прокуратуру округа, и потом еще закончила юрфак Академии ГП РФ. Наша семья, родители и я, с 2011 года занимается сетевым предпринимательством в компании Амвей. Данная компания часто проводит семинары по развитию личности, и наш лидер Наталья Павловна часто делилась со мной знаниями и книгами, в том числе знаменитой книгой Роберта Кийосаки «Богатый папа, бедный папа». О существовании многих книг по саморазвитию я знала и прежде, но так как все время занимала работа и учеба, то не было времени на их чтение. Прочитав их, я начала задумываться о цели моей жизни. И только выйдя замуж, и родив первого ребенка, я начала искать себя. Начала заниматься своим любимым делом - шить и исполнять мечты.

Я не занимаюсь шитьем на профессиональном уровне, это для меня своего рода хобби. Даже мои модели — это непрофессионалы (хоть мне и предлагали брать настоящих моделей), преимущественно это родные, подруги, близкие. У кого-то есть мечта стать моделью, у кого-то яркая внешность, конечно, я это стараюсь задействовать. Я делаю больше для души, а не ради материального обогащения. Если набирала каких-то клиентов для заказов, старалась ставить их в известность о том, что я начинающий модельер, а также предлагала им участие в своих показах. Если обычно заказ на пошив платья в ателье стоит от 5 тысяч рублей, то я могла взять 2-4 тысячи, в зависимости от сложности. Если бы могла, я бы даже денег не брала, а просто шила бы для души и практики.

Сейчас я почти не шью. Изоляция помешала моим планам - нанять швею (а хорошую швею найти сложно) и начать проходить курсы по дизайну, чтобы понимать, как сочетать цвета профессиональнее, как сочетать ткани и, как сказали мне жюри на одном конкурсе, делать одежду «носибельнее».

Я принимала участие в конкурсе «Fashion битва-7», меня попросили показать костюмы с национальным колоритом, и там одну мою коллекцию, которая сшита на Алтаргану-2018, (все было яркое и кричащее) – раскритиковали из-за театральности, и неносибельности. Вторая коллекция была из платьев зеленых и фиолетовых с черным орнаментом – эти платья заказывали на свадьбу подружки невесты. Я продумывала стилизацию, подгоняла по фигуре, выбирала фасон.

Я работаю в ООО «Гарант-Сервис Иркутск» – это мое основное место занятости – информационно-правовое обеспечение, руководителем проектного направления (маркетинг, SMM, работа со студентами, имиджевые мероприятия и т.д.) Занятость на работе пять дней, следовательно, только в выходные я могу шить, а раньше работала и по ночам. Сложно все совместить, детей, работу, хобби. Я тренировалась: шила, портила и снова шила – оттачивала навык.

Из чего дополнительно складывается цена пошива?
— Цена складывается из стоимости ткани, есть дешевые ткани – 200 рублей за метр, на платье нужно порядка двух-трех метров. Есть ткани от 500-1000 рублей и выше. У меня договор с компанией, которые поставляет ткани по оптовым ценам, я водила туда заказчиков, и мы вместе выбирали. Если профессионалы проводят встречи примерно так – в одном кабинете выбирают ткань, в другом снимают мерки. То я встречаюсь с заказчиком, вместе идем в магазин и выбираем ткань, потом обсуждаем дизайн, прошу фотографии примерных фасонов, которые им нравятся. Стараюсь понять пойдёт или не пойдет фасон, цвет, и в то же время стараюсь максимально соответствовать требованиям клиента, также нельзя забывать и о современных трендах, орнаменте, декоре. Обращаются ко мне также и потому, что работа профессионалов дорогая, и заказчики соглашаются на риск, авантюру шить у непрофессионала. Кому-то нравится платье из моей коллекции, и они просят такое же, но я им отвечаю, что «не шью копии». Мне хочется, чтобы каждая девушка, женщина чувствовала себя индивидуальностью и такого наряда больше ни у кого не было. В то же время я могу предложить ей что-то похожее на прежнюю работу. Я плохо рисую, и если вдруг в будущем я открою свою мастерскую, то найму еще и дизайнера. Но я пока думаю, а нужно ли мне это, может только для себя буду заниматься этими показами, как хобби.
Как известно в 2008 году произошло объединение Усть-Ордынского округа и Иркутской области. Как вы оцениваете эту ситуацию?
— Объединение оказало двойственное влияние, например, лично я люблю изменения, но для некоторых людей изменения несут стресс. Я не думаю, что стало хуже. Данная ситуация на всех повлияла по-разному. Кого-то сократили с высокой должности и человек потерялся, а есть те, кто нашел себя в новой деятельности, например, в фермерстве.

Я работала тогда в прокуратуре, кого-то сократили, и мы были вынуждены устраиваться на работу в Иркутске, приходилось ездить каждый день.

Сейчас многие живут без веры, не знают истории своего рода, а потерянным народом легче управлять. Когда человек верит и знает историю своего рода, он становится сильнее и увереннее в своих силах. Когда дети сызмальства знают свою родословную, они начинают ею гордиться, начинают копировать положительные примеры, и как следствие больше ценить своих родных и близких. Мне повезло, я родилась в верующей семье. Мы должны уважать свою и чужую культуры, я старалась это продвигать. «Чтобы изменить мир, надо начать с себя», - говорил Л. Н. Толстой.

Хотели бы написать книгу?
— Когда я увидела впервые «Торго-шоу» у нас в Иркутске, была в таком восхищении, что взяла фотографию с их показов и наклеила ее в свою «Книжку мечты». Просто для себя, чтобы продолжать мечтать и не ограничивать свое сознание. А через пару лет, усомнившись в своих возможностях, и в порыве самобичевания оторвала эту картинку и забыла про нее. В 2018 году я нашла обрывок от этой картинки, там же была написана мечта о том, что я напишу книгу. Мне бы хотелось написать не сколько о бурятских костюмах, сколько о своих предках, которых каждый должен знать до седьмого колена, если есть возможность еще дальше. А также, хотелось бы написать о себе, своих успехах и ошибках. Чтобы эта книга осталась у моих детей и правнуков.
Заказывали ли Вам шаманские костюмы?
— В основном шаманские и заказывали. Я шила за плату всего 1 год, это очень тяжелая работа – сложные ткани, фигуры, может быть из-за моего непрофессионализма и небольшой практики в этой деятельности. Шаманизм очень древняя языческая религия. У всех у нас есть дар, выраженный в разной степени. У кого-то предки были шаманами, и они выбирают из своего рода, того, кто верит, имеет какие-то личностные качества, готов или может принять эту роль. Ведь наши предки защищают нас, своих детей, являются нашими ангелами хранителями. А человек должен воздавать за эту защиту своим духам предков, каждая нация по-разному, а мы, буряты, делаем подношения им. Предки перестают помогать, если человек перестает их знать, перестают защищать, и люди становятся уязвимыми. Человек может заболеть, в жизни могут появиться проблемы с деньгами, с алкоголем, а также закрыты дороги, т.е. не удается достичь поставленных целей, даже если человек прилагает огромные усилия. Предки должны видеть, что ты их почитаешь.
На вашей странице кроме костюмов идет знакомство пользователя с бурятской культурой и языком. Это маркетинговый ход для привлечения клиентов, или желание популяризировать бурятский язык и культуру?
— Это было давно, и тогда это была попытка маркетингового хода, я ведь не знала, что такое контент-план, что такое SMM, не умела многого. Цель была заинтересовать подписчиков бурятской культурой и одеждой. Я искала информацию для себя и старалась познакомить читателя с этой информацией. В этой группе в контакте 90% подписчиков накручены для того, чтобы увеличилось количество переходов, и моя страница показывалась на первом месте. С рождением детей изменяется восприятие жизни. Ты становишься лет на 10 старше и начинаешь понимать своих родителей, почему они поступали так или иначе в разных ситуациях. Резко взрослеешь. Сейчас мне немного стыдно за свою группу, так как люди, нашедшие меня по этой группе ожидали шикарного модельера, это потом я им объясняла всю ситуацию. Часть людей могли быть не удовлетворены выполненным заказом, мало кто сможет сказать правду в лицо. Люди просто уходят в таком случае. Если работа нравится, это видно сразу, человек тебя рекламирует и благодарит. Я думала над тем, чтобы закончить шить на заказ и удалить саму группу. Но пока жалко, это ведь часть моего опыта.
В прошлых разговорах я получил информацию касательно наречения детей у бурят. У вас есть исконно бурятское имя?
— Меня зовут по-русски - Оксана, я из западных бурят, и если у нас давали традиционное бурятское имя, то это крайний раз было в годах 80-х, например, моего брата зовут по паспорту Олег, а родные и близкие зовут Бахтушей, в честь прадеда Бахтана. Это делалось для того, чтобы обмануть злых духов.

Сама я детей хотела назвать бурятскими именами, например, всегда мечтала назвать сына – Арсаланом (в пер. с бур. «лев» прим. Ред), но я не назвала его так, потому что старшей дочери моего мужа Наташе приснился сон в ночь перед моими родами. Во сне она держит на руках грудного ребенка, которого зовут Стас и рядом бегает девочка Вероника, которой года три, и это ее братик и сестричка. А я как раз должна была родить девочку, и подумала, что это знак свыше. И вот через два года родился Стас, а Веронике как раз было около трех.

Вам удобнее работать и шить в сельской или городской местности?
— Сейчас проживаю в поселке Усть-Орда на время самоизоляции и декрета, мои родители помогают с детьми, нянькам я не доверяю. До этого я жила в Иркутске.

У меня почти все заказы были из города, и мне приходилось выезжать в Иркутск. Там у меня нет места, чтобы нормально снять мерки и поговорить с клиентом за чашкой кофе. Поэтому я подумывала, чтобы снять в аренду помещение, превратить его в творческую мастерскую для работы с готовыми изделиями и на заказ, в которой я могла бы заниматься также другими своими проектами. Самоизоляция внесла коррективы, и передо мной встал выбор – мои дети или саморазвитие. Я выбрала детей.

.
Дорогие читатели, давайте пожелаем удачи нашей гостье, чтобы ничто не помешало открытию творческой мастерской и воплощения задуманных проектов!
Интервьюер: Иван Клепиков
Made on
Tilda