Этнополис
Новость

Этнокультура: жизнь в постмодерне

Сегодня по всему миру наблюдается всплеск интереса к этнике. Однако, было бы ошибочно объяснять это лишь внезапным осознанием миллионами людей того, что «народная культура это круто». Это как раз следствие, а первопричина кроется несколько глубже. Давайте попробуем найти её.
Для начала нужно проанализировать современную международную идеологическую парадигму, в которой живёт мир — ту систему смыслов, которая является общей для нас всех. Однако, взявшись за это сложное дело, окажется, что продолжать его и вовсе нет нужды: такой универсальной, а по сути — квазиуниверсальной системы сегодня нет. Ещё модные с десяток лет назад разговоры о глобализации сегодня кажутся смешными: либеральная демократия дискредитировала себя насильственными, и, что главное, неудачными попытками «внедрения» на Ближнем Востоке, в Ливии, в Афганистане и так далее. В связи с последним даже хочется вспомнить знаковый анекдот про двух американских вояк, патрулирующих объект в Афганистане.
— Сэр, разрешите вопрос? Англичане пытались насадить здесь капитализм, русские — коммунизм, мы — демократию. А что здесь вообще приживается? — Мак, Джонни. Только мак…
В итоге сложилась ситуация, при которой однополярный мир фактически разрушился, привела к общему сворачиванию либеральной демократии в мире: всё чаще и чаще президенты или премьер-министры позиционируют себя не как избранных на срок администраторов, а как единоличных национальных лидеров, чья задача — объединить нацию посредством конкретного курса. Схожесть этих курсов и позволяет выделить авторитаристскую тенденцию, которая, при этом, смещается вправо. Всё это нам может продемонстрировать продвигаемая костёлом противоабортная, противомигрантская, противо-ЛГБТ политика в Польше, схожий курс в Венгрии, учащающиеся критические заявления прибалтийских политиков вместе с застарелой дискриминационной политикой в языковой сфере… А ведь эти государства ранее добровольно вступили на путь либеральной демократии, и до сих пор существуют за её счёт — на дотации из бюджета Евросоюза. Тогда чего можно хотеть от Турции, которая сейчас и словом, и делом продвигает неоосманистскую идею «великого Турана», или от консервирующегося Китая, который «дожал» Гонконг и сейчас копает тоннель на Тайвань, намереваясь навсегда покончить с вопросом «двух Китаев»? Или от Ирана или России, уже привыкших жить под санкциями?
На самом деле, все эти вопросы не являются риторическими, и имеют прямое отношение к всплеску самоидентификации. Сегодня этот всплеск напрямую связан с отсутствием привлекательной глобальной идеи и общей право-авторитаристской тенденцией: образовавшийся смысловой вакуум нуждается в заполнении, и тут на помощь приходит этническая тема. Она является первичной в вопросах самоидентификации, и поэтому первое, к чему обращается государство, пытаясь вести самостоятельную политику — это народная культура в наиболее широких, универсальных её формах.

Другим аспектом является то, что эти формы сегодня уже «приелись» и даже поднадоели широким массам населения, воспринимающим народную культуру сегодня — как архаику, которая никому не интересна и необходима лишь для того, чтобы развлекать бабушек. Отсюда проистекает другая задача: локальной актуализации этнических смыслов, их осовременивание, приобщение к ним широких масс населения. На первый взгляд кажется, что здесь всё просто: дать денег фольклорным коллективам, организовать какой-нибудь праздник с демонстрацией в местных вышиванках, провести в школах тематические уроки, сделать ещё один конкурс…

Однако, на самом деле всё сложнее, и сложности диктует, ни много, ни мало, сама суть постмодернистского существования сегодняшнего человека. Это мир «без творца», где продукт почти отменил сам себя: он существует прежде всего в массовом сознании, и независим оттого, с каким посылом он был создан, и даже во много независим от собственного функционала, а если продукта в массовом сознании нет — можно сделать вывод, что его и вовсе нет. Также и любыми ценностями, спускаемыми «сверху»: всё, что не воспроизводится массами, а только «вдавливается» в них — мертво. Другой аспект мира постмодерна — отсутствие запроса на большие проекты: здесь не нужны ни американская мечта, ни индустриализация, ни идея построения суверенного национального государства. Безусловно, всё это по прежнему актуально для стран, где постмодерн ещё не наступал, но вот для высоко- и среднеразвитых стран — это уже образ жизни, с которым и пытаются биться польские политики, укрепляя разваливающуюся традиционную семью и стимулируя рождаемость запретительными мерами. Но кто окажется сильнее: современные право-авторитарные политики, или постмодерн?

Это нам покажет время, а пока необходимо дать ответ на вопрос о том, как же работать сегодня с народной культурой так, чтобы это не превращалось в накачивание деньгами бесперспективных проектов. И ответ, на самом деле, лежит на поверхности, он подразумевает трансформацию одного из столпов постмодернизма — потребительства, которому чужды и большие проекты, и имплантация непотребительских ценностей, к числу которых относятся и традиционные. Речь идёт именно о трансформации, поскольку «отменить» потребительское общество сегодня невозможно — любое более-менее развитое общество является таковым по определению. Но как должна проводиться эта трансформация? Можем ли мы наблюдать успешные примеры такой трансформации сегодня?

Одно можно утверждать точно: для успешного продвижения этнокультуры сегодня необходимо создание коммерчески успешных продуктов, которые будут продавать сами себя, без административной протекции и постоянной финансовой подпитки «сверху». В сфере этнокультуры это также требует создания самостоятельных брендов, ориентированных на широкое потребление: уникальных туристических маршрутов, оригинальной, но модной фирменной одежды, музыкальных инструментов, музыкальных групп, состязаний и игр, даже продуктов питания. Вместе с тем, как было сказано ранее, все эти вещи должны не спускаться сверху с формулировкой «ешьте» — они должны сами идти снизу, формируя новые массовые запросы для большинства социальных сообществ. В этих условиях появляется необходимость в механизме взаимодействия главного заинтересованного лица — государства, и тех групп и коллективов, которые сегодня могут формировать уникальную общенациональную культуру, но испытывают недостаток в ресурсах.
Государство в этой смычке должно не действовать напрямую, а осуществлять участие через различные общественные структуры, и под призмой специалистов, прежде всего маркетологов, решать, какие из инициатив должны получать поддержку и в каком виде.

Этот механизм на сегодняшний день станет самым эффективным из тех, которые подразумевают не только актуализацию этнокультуры, но и актуализацию любых смыслов вообще. Сформулированный из основных положений общества постмодерна, он же будет инструментом перехода от стихийного, тенденциозного постмодернизма, к новому, координируемому уровню мышления и потребления.
Made on
Tilda